Коллизии в конституционном праве

Коллизии в конституционном праве

1.1. Понятие, виды и причины возникновения коллизий

Коллизии в российском праве — это противоречия между положениями двух или нескольких норм права либо расхождения между содержанием общеправовых принципов, выраженных в системе норм права, и положениями конкретных норм права.

Соответственно, смысл разрешения коллизий в праве сводится к выбору одной из норм, положения которых противоречат друг другу.

Разрешение коллизий в праве для выработки варианта поведения может осуществляться не только на стадии применения права (т.е. правоприменительными органами), но и на стадии реализации права (т.е. всеми субъектами права).

При этом субъекты права, отказавшиеся от реализации тех или иных правовых норм, несут риск того, что при возникновении спорной ситуации с контролирующим органом по этому поводу их позиция не будет поддержана судом.

Правоприменительные органы результаты разрешения коллизий, как правило, выражают в актах применения права (индивидуальных предписаниях), а не только в действии (бездействии)1.

По вопросу разграничения компетенции между российскими ветвями судебной власти действует подход, обозначенный Конституционным Судом РФ, согласно которому суды общей юрисдикции и арбитражные суды в случаях обнаружения противоречий между нормами должны самостоятельно решать, какие нормы подлежат применению в рассматриваемом деле. Вместе с тем в случаях, когда коллизия правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда РФ.

По сути, Конституционный Суд РФ в этих случаях дает официальное толкование КонституцииРФ. Соответственно, на эти правовые позиции можно ссылаться при рассмотрении дел в арбитражных судах и судах общей юрисдикции.

Причины возникновения коллизий бывают объективные (в некоторых источниках «естественные») и субъективные2.

Коллизии, вызванные объективными причинами, связаны с динамикой развития общественных отношений, что влечет необходимость изменения, дополнения, конкретизации норм, регулирующих данные отношения. Несвоевременное внесение корректив в правовое регулирование неизбежно влечет коллизии между содержанием ранее действовавших норм и потребностями нового юридического оформления изменившейся ситуации.

Коллизии, обусловленные объективными факторами, вызываются также особенностями характера общественных отношений и необходимостью их дифференцированного регулирования. Сами общественные отношения предполагают их регулирование разными правовыми средствами.

Субъективные причины, вызывающие коллизии, обусловлены особенностями правотворческого процесса, нечеткостью разграничения правотворческих полномочий государственных органов и должностных лиц. В результате одни и те же общественные отношения могут получить правовое решение на разных уровнях. Субъективные коллизии могут возникнуть и в результате ошибок в юридической технике, неточного формулирования правовых предписаний, использования многозначных терминов и конструкций, несоблюдения правил лингвистики, стилевой строгости.

Можно выделить следующие возможные виды коллизий в российском праве3.

1. Между положениями вступившего в силу для Российской Федерации международного договора и национального права (например, между содержащимися в международных соглашениях по вопросам налогообложения и в российском налоговом праве).

2. Между нормами федеральных законов и актов субъектов РФ (например, между содержащимися в федеральном законе и законе субъекта РФ).

3. Между нормами, содержащимися в актах различной юридической силы (например, в федеральном законе и указе Президента РФ).

4. Между нормами кодифицированных актов, в отношении которых установлен приоритет их норм (например, Гражданского кодексаРФ и ТрудовогокодексаРФ).

5. Между общими и специальными нормами (например, между нормами Гражданского кодексаРФ и нормамиФЗ»О банках и банковской деятельности»).

6. Между ранее действующей нормой и нормой, принятой позднее, которые содержатся в актах одного уровня (например, при вступлении в силу нового закона без отмены ранее действующего закона, регулирующего этот вопрос).

7. Между нормами частного и публичного права (например, между нормами Гражданского кодекса РФ и нормами Бюджетного кодексаРФ).

8. Между нормами различных отраслей права (например, гражданского и бюджетного права).

9. Между нормами подзаконных актов организаций, не находящихся в подчинении друг у друга (например, Федеральной налоговой службы и Банка России).

10. Между общеправовыми принципами и нормами права, закрепляющими иные принципы права, либо представительно-обязывающими нормами (т.е. нормами, закрепляющими права и обязанности).

11. Между нормами права, закрепляющими иные принципы права (т.е. не относящиеся к числу общеправовых), и представительно-обязывающими нормами.

12. Между положениями одного акта (например, содержащими в различных главах Гражданского кодексаРФ).

К коллизионным нормам относятся и процедурные нормы, касающиеся порядка разрешения разногласий и споров. Чаще всего это судебные, управленческие и согласительные процедуры, применяемые последовательно с учетом динамики и степени остроты юридических коллизий. Отметим их введение как соответствующими федеральными, так и региональными законами.

Критерий конституционности и законности служит первым «фильтром» на пути появления юридических противоречий. Так, в ходе подготовки к вступлению России в ВТО приходится пересматривать нормативные понятия, группы норм Таможенного и Налогового кодексов; готовить новые законы. Международные стандарты ведут к корректировке национальных норм во избежание последующих коллизий.

И все же в процессе «соприкосновения» национального и международного права возникают юридические коллизии. Перечислим некоторые из них: а) несоблюдение общепринятых принципов международного права, например, положений главы 7 Устава ООН, как международными структурами, так и государствами; б) отказ реально привести национальное законодательство в соответствие с международными стандартами; в) невыполнение актов межгосударственных объединений; г) принятие национальных актов вопреки нормам международного права; д) ошибочное толкование международно-правовых актов; е) игнорирование критерия конституционности.

Отметим, что согласно Венской конвенции о праве международных договоров, их участники не могут ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения ими договоров. К тому же в нашей стране действует конституционная норма о применении правил международного договора в случае расхождения их с правилами, установленными законом. На практике возникают в связи с этим сложные вопросы — всегда ли удачно международные нормы «переплавляются» в нормы национального права, проведена ли корректировка последних, кто и как устанавливает «момент» юридической коллизии, каким образом можно их устранять, готовы ли суды к таким спорам?

Еще более сложные вопросы возникают в случае противоречий между национальными нормами и нормами актов межгосударственных объединений (ст. 79 Конституции РФ).

Как видно, преодолению коллизий служат одновременно три критерия — международные нормы, защищенные конституционным суверенитетом, национальные нормы и общие принципы права. Поэтому уместно характеристику общих норм коллизионного права дополнить оценкой специфики коллизионных норм в разных отраслях права.

В конституционном праве преобладают нормы-приоритеты и нормы-принципы, в гражданском праве — нормы-доминанты, в международном частном праве — нормы-предпочтения. Специфика структуры подобных норм и их удельного веса предопределяются особенностями отрасли права.

3. Коллизии в национальной системе Российской Федерации: противоречия законодательства Российской Федерации и законодательных актов субъектов.

Понятия «коллизия» и «коллизионное право» относительно новые для конституционного права. Ю.А. Тихомиров дает такое понятие юридической коллизии — это есть противоречие между существующим правовым порядком и намерениями и действиями по его изменению. Происходит своего рода соизмерение этого притязания либо с действующим правопорядком, либо с принципами права. На взгляд Ю.А. Тихомирова предлагаемое определение юридической коллизии содержит более широкое и системное понимание данного явления. Традиционная трактовка юридической коллизии как столкновения норм не исчезает, но из единственной и универсальной становится одним из аспектов понятия. Юридическая коллизия выражается:

а) в контрастных различиях правовых взглядов и позиций, в правопонимании;

б) в столкновении норм и актов внутри правовой системы, как в отраслевом, так и в федеративных аспектах;

в) в неправомерных действиях внутри механизма публичной власти, между государственными и иными институтами и органами;

г) в расхождениях между нормами иностранных законодательств;

д) в спорах между государствами и противоречиях между нормами национального и международного права.

Думаю, что нужно согласится с таким определением, так как действительно понятие юридической коллизии является ключевым для понимания всех системных противоречий в праве. В нем отражается, прежде всего, противоречие между существующими правовыми актами и институтами, правопорядком и притязаниями и действиями по их изменению, признанию или отторжению. Классическое противоречие между «сущим» и «должным» здесь приобретает правовые признаки.

В России динамично развиваются федеративные отношения, субъекты Федерации активно используют свое право создавать собственное законодательство. Следует признать, что зачастую региональные правовые акты, имеющие высшую юридическую силу, противоречат Конституции России, федеральным законам, и даже нормы одного акта противоречат друг другу.

Конституционные коллизии и конфликты порождаются, как правило, теми или иными правовыми актами. В столкновении этих актов юридические противоречия находят многообразные проявления. Примечательно, что именно с принятием и реализацией законов, указов, постановлений и иных актов связано преодоление различных конфликтов, в т.ч. юридических. И здесь роль этих актов столь же значительна, хотя не меньшее значение приобретает устранение противоречий между ними. Сбалансированные между собой правовые акты как бы «гасят» одну из причин юридических коллизий и тем самым вносят свой нормативный вклад в процесс устранения коллизий и их последствий.

Я делаю для себя вывод, что «коллизия в законодательстве субъектов РФ» представляет собой противоречие между правовыми нормами, регулирующими сходные общественные отношения, закрепленными в Конституции РФ, федеральном законодательстве, с одной стороны, и в основных законах субъектов Федерации, с другой, а также несоответствие между отдельными юридическими предписаниями, содержащимися в одном акте – Конституции (Уставе) региона. «Основное законодательство субъектов РФ» – это нормативные правовые акты регионов, обладающие высшей юридической силой по отношению к иным правовым актам субъектов (Конституции и Уставы), принимаемые законодательными (представительными) органами государственной власти субъектов Федерации в соответствии с Конституцией РФ.

Рассмотрим подробнее коллизии, встречающиеся в законодательстве субъектов Федерации (Приложение №1).

На основании изложенного в уставном законодательстве регионов предлагается выделить две группы правовых норм, принятых в соответствии с Конституцией России, в зависимости от предметов ведения:

1) по вопросам, отнесенным к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов;

2) по предметам исключительного ведения субъектов.

Однако существует еще и третья группа, которой, не должно быть в основных законах регионов, — это правила, регламентирующие сферы исключительного ведения Федерации. Закрепляя такие положения, субъекты «вмешиваются» в компетенцию федерального центра.

Обобщив случаи коллизий, имеющих место в Конституциях (Уставах) регионов, обусловленных существованием различных по занимаемой ступени в иерархической системе юридических предписаний, дифференцируем все коллизии в уставном законодательстве субъектов РФ в зависимости от уровня нормативного правового акта, которому противоречат нормы основного закона региона, на два вида – внешние и внутренние. Внешние коллизии, когда нормы уставного законодательства субъектов противоречат Конституции РФ, федеральным законам, иным правовым актам регионов, можно разбить на подвиды:

по предметам совместного ведения;

исключительного ведения Российской Федерации;

по предметам ведения субъектов.

При внутренних коллизиях нормы Конституций (Уставов) не соответствуют друг другу.

Следует отметить объекты правового регулирования, в отношении которых чаще всего возникают коллизии: 1) разграничение предметов ведения и полномочий между Федерацией и субъектами; 2) права и свободы человека и гражданина; 3) принцип «разделения властей» и др.

Коллизии порождаются самыми разнообразными причинами. М. В. Баглай выделяет следующие: несовершенство законов, судебные ошибки, произвольное толкование Конституции и других актов, выход отдельных органов за пределы своих полномочий и т.д. Тихомиров Ю.А. подчеркивает, что возникновение и нарастающую остроту коллизий пока не удается предотвратить по двум причинам – мешают слабое и неполное правовое регулирование данной сферы и отступление от действующих норм и договоренностей. Мало процедур разрешения споров. Все причины возникновения коллизий можно разделить на два блока — объективные и субъективные. Объективный характер причин означает, что они связаны с реально существующим положением в праве субъектов РФ:

1) отсутствие федерального законодательства по вопросам, отнесенным к совместному ведению Федерации и ее субъектов;

2) слабое правовое регулирование сферы взаимоотношений между центром и регионами;

3) недостаточное законодательное регулирование процедур разрешения споров;

4) нет хорошо отлаженного механизма согласование интересов всех участников федеративных отношений при принятии нормативных правовых актов и др.

Причины возникновения коллизий субъективного характера связаны непосредственно с личностью людей, занимающих должности в органах государственной власти и осуществляющих правотворческую, правоприменительную деятельность:

1) желание регионов получить больший объем полномочий путем перераспределения предметов ведения, установленных Основным законом России;

…Под коллизией следует понимать столкновение каких-либо противоположных сил, интересов, стремлений. В уголовном праве такие противоречия имеют место в Уголовном кодексе РФ между его нормами, между ними и положениями постановлений Пленума Верховного Суда РФ, между самими положениями этих постановлений, а также между ними и судебной практикой.

Гребенкин Ф.Б.

Современная уголовная политика находит, в частности, отражение в Уголовном кодексе РФ 1996 г., постановлениях Пленума Верховного Суда РФ и в судебной практике.

К сожалению, по мнению многих ученых перечисленные юридические акты не отличаются системным характером по причине наличия в них коллизий. Согласно разъяснению смысла данного термина С.И. Ожеговым и Н.Ю. Шведовой под коллизией следует понимать столкновение каких-либо противоположных сил, интересов, стремлений . В уголовном праве, к сожалению, такие противоречия имеют место в Уголовном кодексе РФ между его нормами, между ними и положениями постановлений Пленума Верховного Суда РФ, между самими положениями этих постановлений, а также между ними и судебной практикой.

Во-первых, существенное противоречие между ч. 2 ст. 2 и п. «а» ч. 1 ст. 97 УК РФ было внесено Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ. Согласно ч. 2 ст. 2 УК РФ уголовный закон устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера только за совершение преступлений. Указанный выше закон к иным мерам уголовно-правового характера отнес принудительные меры медицинского характера, которые могут назначаться судом лицам, совершившим деяния, предусмотренные статьями Особенной части УК РФ, в состоянии невменяемости (п. «а» ч. 1 ст. 97 УК РФ).

По-прежнему, остается не совсем справедливым положение ч. 1 ст. 17 УК РФ о понятии совокупности преступлений, в соответствии с которым к ней не относятся случаи, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части УК РФ в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание. В соответствии с данным положением, если убийство сопряжено с разбоем, вымогательством или бандитизмом, действия лица должны квалифицироваться только по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Многочисленные же примеры из судебной практики свидетельствуют о противоположном решении данного вопроса, что является вполне обоснованным, т.к. при квалификации надо учитывать объект посягательства, которому причиняется вред, например, праву собственности.

Наконец-то наметились положительные сдвиги в практике привлечения к уголовной ответственности лица, совершившего преступление с лицом, не являющимся субъектом преступления. В настоящее время ни одно постановление Пленума Верховного Суда РФ не разъясняет, что группу лиц могут образовывать только лица, наделенные признаками субъекта преступления.

Кстати, в уголовном законе такое требование отсутствует, а в судебной практике оно носило надуманный характер. Совершенно очевидно, что лицо, которое привлекло для совершения преступления участников, которые не являются субъектами преступления, но оказывают ему поддержку в совершении преступления, а он рассчитывает на нее, должно привлекаться к уголовной ответственности по квалифицирующему признаку «группой лиц, группой лиц по предварительному сговору». Да и потерпевшему от этого не легче: обладают участники преступления признаками субъекта или нет.

На мой взгляд, совершенно правильно сформулирован абзац третий п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»: «Предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом, наряду с соисполнителями преступления, другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства, и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ». В судебной же практике мы наблюдаем совершенно другие правила квалификации: группу лиц по предварительному сговору образуют только соисполнители.

Еще интереснее сформулированы в указанном пункте постановления правила квалификации организованной группой. Исходя из данного положения, соисполнителями являются любые участники организованной группы «независимо от их роли в преступлении», что прямо ставит его в противоречие с ч. 2 ст. 33 УК РФ, в которой говорится, что соисполнителем является лицо непосредственно участвующее в совершении преступления, т.е. выполняющее часть объективной стороны состава преступления.

Говоря о вопросах соучастия, сложно не обратить внимание на явную коллизию, которую внес законодатель между ч. 4 и ч. 5 ст. 35 УК РФ, включив в понятие преступного сообщества (преступной организации) цель получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды, которая для незаконного вооруженного формирования (ст. 208 УК РФ) и экстремистского преступного сообщества (ст. 282.1 УК РФ) не характерна.

Включение ч. 5 в ст. 62 УК РФ положения о смягчении наказания в случае особого порядка принятия судебного решения (глава 40 УПК РФ) не соответствует заголовку ст. 62 УК РФ — «Назначение наказания при смягчающих обстоятельствах», т.к. является обязательным смягчением наказания, но не смягчающим обстоятельством, которое снижает степень общественной опасности совершенного преступления или учитывается в поведении лица после его совершения. В данном случае обязательное смягчение наказания предусмотрено, наиболее вероятно, по причине экономии времени принятия судебного решения.

Нельзя не обратить внимание и на коллизию норм, предусмотренных ч. 2 и 3 ст. 74 УК РФ и п. «а» ч. 7 ст. 79 УК РФ, в которых речь идет об отмене условного осуждения и условно-досрочного освобождения. В нормах, предусмотренных ст. 74 УК РФ законодатель предусмотрел нарушение общественного порядка, за которое лицо привлечено к административной ответственности, в ст. 79 УК РФ почему-то оставил прежнюю редакцию, в которой говорится о лице, совершившем нарушение общественного порядка, за которое на него возложено административное взыскание.

В качестве примера противоречия конструирования норм в Особенной части УК РФ можно привести включение законодателем в качестве квалифицирующего признака совершение преступления «группой лиц». В ч. 2 ст. 105 УК РФ (Убийство) и в ч. 2 ст. 131 УК РФ (Изнасилование) имеется данный признак, а в таких преступлениях, как кража (ст. 158 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ), хулиганство (ст. 213 УК РФ) он отсутствует. А ведь именно их совершение часто зависит от сложившейся ситуации на месте преступления.

И таких примеров коллизии норм в УК РФ можно привести еще много.

Аналогичные противоречия можно встретить и в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Например, в п. 23 постановления от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъясняется, что «Если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, например, макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т.п., не намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных повреждений, опасных для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует квалифицировать как разбой, ответственность за который предусмотрена частью первой статьи 162 УК РФ», т.е. они не рассматриваются в качестве оружия и предметов, используемых в качестве оружия.

В п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» высказывается противоположное мнение: «Применение в ходе совершения хулиганства незаряженного, неисправного, непригодного оружия (например, учебного) либо декоративного, сувенирного оружия, оружия-игрушки и т.п. дает основание для квалификации содеянного по пункту «а» части 1 статьи 213 УК РФ», т.е. они признаются оружием и предметами, используемыми в качестве оружия.

Принимая во внимание изложенное, можно сделать вывод о том, что, если законодатель уже не в состоянии внести изменения в УК РФ 1996 г. и устранить коллизии в его нормах, необходима разработка нового Уголовного кодекса Российской Федерации, как в последнее время высказывают свое мнение Председатель Ассоциации юристов России П. Крашенинников и многие ведущие ученые-криминалисты нашей страны. В целях устранения коллизий между нормами уголовного закона и судебной практикой, которую на региональном уровне иногда устанавливают допускающие ошибки в квалификации преступлений и при назначении наказания судьи и прокуроры, было бы не лишним включить в новый УК в виде примечаний к статьям или в виде отдельных разделов «Правила квалификации преступлений» (например, по правилам квалификации фактической ошибки, конкуренции норм, по совокупности с другими преступлениями и т.д.), а также «Правила назначения наказания», в которых следовало бы установить порядок назначения наказания, особенно при наличии нескольких обстоятельств, предусматривающих обязательное его смягчение, если они сохранятся в новом уголовном законе.

Литература

Опубликовано: Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы X Международной научно-практической конференции (24-25 января 2013 г.). – Москва, Проспект, 2013.

Чтобы не пропускать новые материалы, подпишитесь на наши страницы:

Юридические коллизии в законодательстве России

Ключевые слова: юридические, коллизии, законодательстве, России

Под юридическими коллизиями понимаются расхождения или противоречия между отдельными нормативно-правовыми актами, регулирующими одни и те же либо смежные общественные отношения, а также противоречия, возникающие в процессе правоприменения и осуществления компетентными органами и должностными лицами своих полномочий.

Российское законодательство — сложное, многоотраслевое, иерархическое образование, в котором масса всевозможных разночтений, нестыковок, параллелизмов, несогласованностей, конфликтующих или конкурирующих норм и институтов.

Будучи по своему характеру территориально обширным и федеральным, оно уже в силу этого содержит в себе возможность различных подходов к решению одних и тех же вопросов, учета национальных и региональных особенностей, интересов центра и мест.

Надо сказать, что в последние годы законодательство России существенно обновилось, увеличилось количественно, сориентировалось на рыночные отношения, но в целом все же отстает от быстротекущих общественных процессов и остается пока крайне пробельным и несовершенным.

Оно носит в основном переходный характер и в связи с этим страдает такими недугами, как хаотичность, спонтанность, сумбурность. Огромную и изменчивую совокупность юридических норм приходится постоянно корректировать, приводить в соответствие с новыми реалиями, подгонять под международные стандарты.

В общем законодательном массиве одновременно действуют акты разного уровня и значения, разной юридической силы, ранга, социальной направленности, в частности, старые, союзные, и новые, российские; протекают процессы унификации и дифференциации, объединения и обособления; переплетаются вертикальные и горизонтальные связи и тенденции. Это динамически напряженная и во многом изначально противоречивая и асимметричная система.

С другой стороны, в практической жизни постоянно возникают такие «замысловатые сюжеты», которые сразу подпадают под действие ряда норм и порождают нежелательные юридические дилеммы и альтернативы. Различные нормы как бы вступают друг с другом в противоборство, пересекаясь в одной точке правового пространства и «претендуя» на регулирование одних и тех же отношений. Коллизия может выражаться также в виде правового тупика, когда нет предусмотренного законом выхода из создавшейся ситуации.

Чтобы устранить коллизию, требуются высокий профессионализм правотолкующего и правоприменяющего лица, точный анализ обстоятельств «дела», выбор единственно возможного или по крайней мере наиболее целесообразного варианта решения. Это, как правило, сложная аналитическая задача. В огромном, труднообозримом правореализационном процессе такие противоречия встречаются постоянно. До сих пор действует множество устаревших, но формально не отмененных норм.

Разумеется, противоречия можно снять (и они снимаются) путем издания новых, так называемых коллизионных норм. По меткому выражению Ю. А. Тихомирова, это – «нормы-арбитры», они составляют своего рода коллизионное право.

В Конституции РФ (п. «п» ст. 71) говорится о том, что к ведению Российской Федерации относится «федеральное коллизионное право». О коллизионном праве упоминается также в Федеративном договоре. Оно и призвано развязывать наиболее тугие узлы противоречий, особенно в межрегиональных отношениях. Однако применение коллизионных норм, т.е. непрерывное законодательное вмешательство во все спорные случаи, попросту невозможно. Поэтому приходится искать и использовать другие пути.

Юридические коллизии, безусловно, мешают нормальной, слаженной работе правовой системы, нередко ущемляют права граждан, сказываются на эффективности правового регулирования, состоянии законности и правопорядка, правосознании и правовой культуре общества. Они создают неудобства в правоприменительной практике, затрудняют пользование законодательством рядовыми гражданами, культивируют правовой нигилизм.

Когда на один и тот же случай приходится два, три и более противоречащих друг другу актов, то исполнитель как бы получает легальную возможность (предлог, зацепку) не исполнять ни одного. Принимаются взаимоисключающие акты, которые как бы нейтрализуют друг друга. Многие подзаконные акты зачастую становятся «надзаконными». Поэтому предупреждение, локализация этих аномалий или их устранение является важнейшей задачей юридической науки и практики.

Российское законодательство, с одной стороны, пробельно, а с другой — допускает нормативные «излишества» в регламентации отдельных сторон общественной жизни. Например, по налогам (до принятия Налогового кодекса) в стране действовало 30 законов и свыше 1000 различных подзаконных актов. Налицо правовая зарегулированность, а следовательно, неизбежные коллизии, противоречия, несогласованность. Правовое поле перенасыщено различными, нередко прямо противоположными предписаниями.

От коллизий правовых норм следует отличать их конкуренцию, когда не противоречащие друг другу две, три и более норм регулируют один и тот же круг родственных общественных отношений, только с разной степенью конкретизации, детализации, объема и т.д. Это, как правило, нормы разной юридической силы, уровня, исходящие от неравнозначных правотворческих органов.

В таких случаях нормы действительно как бы конкурируют между собой и в принципе это нормально. Негативным же и, безусловно, нежелательным явлением выступают именно коллизии, когда сталкиваются друг с другом не просто не согласующиеся, а нередко взаимоисключающие предписания.

Противоречия существуют не только между отдельными отраслями права, которые в последние годы развивались разными темпами, но даже между конкретными нормами внутри одного закона. Противоречивость законодательства все больше затрудняет реализацию принятых законов. Она служит также питательной средой для злоупотреблений и коррупции в системе государственной власти.

Коллизионность российского законодательства усугубляется еще и тем, что в стране одновременно действуют законы СССР, РСФСР, РФ. В этом же правовом пространстве вращаются указы Президента, правительственные постановления и бесчисленное множество ведомственных и региональных актов. Весь этот огромный «Монблан» весьма далек от гармонии и согласованности.

Союзные законы полностью не отменены, а новые, российские, в необходимом объеме пока не созданы. Акты двух «разных государств», бывших когда-то единым образованием, не всегда стыкуются, на гранях соприкосновения этих предписаний возникают расхождения и несоответствия. Сложившаяся ситуация создает впечатление, что нынешнее законодательство страны как бы соткано из противоречий, в нем царят анархия, перекосы, неразбериха.

Разбалансирована синхронность правовой системы, многие ее составные части плохо согласуются друг с другом, не подчинены общей цели. Запутанность же нормативного материала дает нередко простор для волюнтаристских действий должностных лиц и властных структур.

Расходятся федеральная Конституция и Федеративный договор, Конституция РФ и конституции, уставы субъектов Федерации; законы и указы; законы и подзаконные акты; общие и специальные нормы.

Гражданский кодекс вошел в противоречие со многими ранее принятыми законами в области имущественных и хозяйственных отношений. Масса неувязок в ведомственном и местном правотворчестве. Двусмысленностями и разночтениями грешит даже сама российская Конституция. Государство с такой юридической неразберихой не может считаться правовым.

Конечно, абсолютно совершенного, идеального законодательства нигде в мире нет.

Право каждой страны неизбежно содержит в себе определенные коллизии, пробелы, противоречия, но у нас все это приобрело гипертрофированные формы, поскольку Россия проходит этап сложнейших социально-экономических преобразований и общественные отношения находятся в состоянии коренной ломки, нестабильности, хаоса.

Юридические нормы не успевают их своевременно оформлять, закреплять, регулировать. Еще только ставится вопрос о создании российского общегосударственного Свода законов.

После распада Союза в нашем законодательстве стали одновременно развиваться, тесно переплетаясь и противоборствуя, как интеграционные, так и дезинтеграционные процессы. Такое положение характерно и для других постсоветских республик. Не случайно жизнь продиктовала необходимость создания единого правового пространства СНГ.

С этой целью Межпарламентской ассамблеей Содружества выработано и принято уже свыше 60 модельных рекомендательных законов, в том числе Гражданский, Уголовный, Уголовно-процессуальный, Таможенный и другие кодексы — своеобразные основы бывшего союзного законодательства. На их базе в государствах СНГ создаются свои, сходные по смыслу нормативно-правовые акты. Идет процесс унификации общего юридического поля. … читать далее …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *